Иван открыл дверь детской, в свете ночника лицо спящей дочки казалось напряженным. Одеяло, как всегда, было сброшено. Стараясь не шуметь, мужчина направился к кровати и неожиданно почувствовал, как что-то громко хрустнуло под ногой. Он направил свет телефона на пол и ужаснулся, прямо у кровати ребенка лежал… череп.
— Это что? – протянул Иван череп жене. – И это у кровати Инги!
Валентина забрала страшную находку из рук мужа, придирчиво ее осмотрела.
— Ты что, раздавил гейдельбергского человека? Почему ты никогда не смотришь под ноги?
— Потому что я пока живу в квартире, а не в антропологическом музее. Откуда у Инги этот ужас?
Устарелая реконструкция мозазавра и ихтиозавров. Фото: Heinrich Harder (1858–1935) , общественное достояние
— Почему ужас, прекрасно изготовленная модель черепа человека, служившего промежуточным звеном эволюции. Обитал в Европе и Африке около ста тысяч лет назад. Предок неандертальца, между прочим, умел пользоваться огнем и строил примитивные жилища.
— Я не о человеке этом спрашиваю, откуда такой натуралистичный череп в спальне нашей дочери?
— Я привезла из командировки, подумала, что ей понравится.
— Но Инге всего семь лет!
— И что? Она уже давно читает, а ты видел литературу, которую она читает? Кстати, она просила хоббита, но хоббита не было.
— Как же меня угораздило, одну женщину-ученого я еще могу вынести, но двух!
— Ванечка, это же очень хорошо, я, кстати, в ее возрасте, носила с улицы разные кости и отмывала их губкой для посуды. Представь ужас моей мамы, ведь у нас рядом с домом был мясокомбинат.
— Да уж, хорошо хоть с улицы не носит, как ее мама, — рассмеялся мужчина.
— Послушай, я очень рада, что дочь интересуется прошлым, это, действительно, очень увлекательно.
— Ну не знаю…
— У меня предложение, давай в выходные съездим в одно местечко, обещаю, я смогу вас удивить!
Они отправились в поездку ранним субботним утром. Валентина и Инга перемигивались на заднем сидении, листая какие-то журналы. Иван сотни раз ездил по этой дороге, когда-то у его родителей была совсем рядом дача. Подъезжая к Докторовке, он почувствовал шум в ушах, автолюбители считали это место аномальным. Он остановил машину на краю песчаного карьера, правда песок тут давно не добывали, и он зарос зеленым шелковым ковром в серебристых прядях ковыля. Рыжие камни причудливой формы напоминали застывших животных.
— Сад камней, железистые конкреции – следы древнего моря. Восемьдесят пять миллионов лет назад на этом месте плескалось Кампанское море. Здесь до сих пор находят следы древних его обитателей.
— Я помню, на даче у родителей постоянно попадались ракушки.
— Ты держал в руках остатки того, кто жил почти сотню миллионов лет назад!
Инга бегала по дну карьера, останавливаясь у камней и ковыряя палочкой в песке.
— И я нашла, — крикнула девочка, подбегая к родителям. В руках у нее, действительно, была маленькая ракушка.
— Кампанское море было заливом южного океана, но имело связь с холодным Западно-Сибирским морем. Здесь было прибрежное мелководье. Действующие вулканы южной окраины Русской платформы закрывали небо и посыпали воду пеплом. Вода теплела, и обитатели моря менялись, прибавляя в размерах. Возникла новая группа пресмыкающихся — мозазавры. Змеевидное тело, ласты, голова ящерицы и длина пятнадцать метров.
— Ничего себе, это больше, чем высота пятиэтажки!
— А еще у них были большие зубы, — сказала Инга.
— А ты откуда знаешь?
— В машине расскажу, — лукаво улыбнулась девочка.
В машине она протянула книжку с изображением древних ящеров.
— Вот отсюда, папа.
— Да, девчонки, я поражен, как вы умеете оживлять прошлое, и делать таким счастливым мое настоящее! Поехали обедать? Я приглашаю вас в ресторан.
Пока ждали заказ, Валентина сказала:
— Через две недели у меня конференция, придется тебе опять остаться с Ингой.
— Только если ты привезешь мне череп хоббита, — рассмеялся Иван.
— А я на него наступлю, — сказала Инга.