Дверь гаража жалобно скрипнула, Геннадий Дмитриевич остановился у порога, щурясь от непривычной темноты, а потом щелкнул выключателем. На мгновение показалось, что его Грошик подмигнул фарой. Он всегда называл «копейку» Грошиком, с самого первого дня.
Памятник «Копейке», промплощадка, Новый город (Ульяновск). Фото: Олег — 73, по лицензии
Отец купил машину в далеком восемьдесят втором году сразу после того, как Геннадий вернулся из армии. Он до сих пор помнит день, когда они с Верой рассказали родителям, что подали заявление в ЗАГС. Мама как-то тихо засмеялась, а потом вдруг заплакала. Отец, успокаивая ее, приговаривал:
– Что ты, вырос сын, будет тебе теперь и дочка. Вот уедут они на отработку в деревню, будут по выходным к нам приезжать. Мы им для этого машину купим, Михалыч как раз свою «копейку» продает.
Так и решился вопрос с покупкой Грошика. Родители подарили им ключи прямо на свадьбе. Молодые доучивались, а потом получили распределение в дальний район, в колхоз имени Ильича. Геннадий работал ветеринаром, а Вера трудилась в школе. Машина стала верной помощницей – на ней Геннадий разъезжал по дальним фермам и частным хозяйствам, на ней и вез свою Веру в районный роддом рожать первенца.
Геннадий Дмитриевич протер автомобиль мягкой тряпочкой, Грошик золотисто заблестел. Мужчина сел в теплый салон.
– Помнишь, как вез тогда Веру? Она стонала на заднем сидении, а я все уговаривал тебя, просил, чтобы не подвел. Ты и не подвел – распутица была, на тракторах еле выбирались, а ты выдюжил. Вовремя довезли, если бы не ты, кто знает, может, и не было бы сейчас Егора или самой Веры, роды-то трудные были. Все до последнего на работу ходила, не хотела заранее в больницу ложиться. Ее понять можно, некому заменять было, а как ребятишкам без занятий?
Геннадий Дмитриевич смотрел сквозь лобовое стекло куда-то вдаль, словно не дверной проем с кусочком пыльной грунтовой дороги был перед ним, а картины далекого прошлого, когда они с Верой были молодыми.
– Дашка уже здесь родилась, в городе. Везли Веру на «скорой», зато мы с тобой забирали нашу мамочку вместе с Дашулькой. Помнишь, мы накануне весь город объездили, искали розовые ленточки, а их, как назло, нигде не было. Тогда мы купили желтые, под цвет автомобиля, под твой цвет, Грошик.
А сколько рыбы мы наловили и привезли, сколько грибов! А потом мы купили дачу, и ты возил всю нашу семью, вместе с кастрюлями, простынями, подушками, лопатами и ведрами. Трудяга ты, Грошик.
Ты выучил Егорку и Дашу водить машину, чувствовать дорогу. Они выросли, и у них появились свои автомобили, но иногда они садились в твой салон и ехали в свои молодые ночи.
Геннадий Дмитриевич вышел из машины, открыл капот и стал привычно перебирать, протирать нутро машины.
– Ты прости меня, Грошик, Егор решил сделать подарок. Только условие у него – должен я тебя отдать на утилизацию, сертификат там какой-то должны выдать. На старости лет поездим с Верой в удобном салоне, мы-то уже не молоды.
Геннадий Дмитриевич вдруг остановился, а потом решительно направился на выход.
– Нет, Вера, ты как хочешь, Грошика я сдавать не буду, пусть стоит в гараже, это его гараж, – заявил он жене с порога.
– Ну и правильно, Гена, нам и Грошика хватит, он у нас еще побегает.
– Как и мы, – счастливо рассмеялся Геннадий Дмитриевич.