«Полыхала Москва, в зареве проступали почерневшие остовы домов, медь текла кровавыми струйками. Сквозь черный смрад прорывались всполохи судного дня. Кричала, стонала Москва под гул ветра и взрывы пороха. От павшей свечи загорелся храм Крестовоздвиженского монастыря, и понесла буря огонь гулять по Москве. Языки пламени слизывали деревянные дома, а каменные превращали в черный песок. Арбатская улица, Китай-град превратились в огромный котел. Горело все – казна, иконы, даже мощи святых истлели. Занялся Кремль, полыхали бархат и жемчуга, взорвалась пороховая башня. И в страшном том огне нашли свою смерть тысячи», — Николай Иванович поставил точку и отправился на кухню. С этой книгой он обо всем забывает, вот сегодня и не обедал, а уже время ужина, скоро Славка со смены придет. Мужчина положил курицу в воду и поставил на огонь. Он все еще «видел» события «Великого пожара» 1547 года. К идее написать исторический роман его подтолкнул сын Славка, он и обозначил основную тему – московские пожары.
Фото: по лицензии CC0 PxHere.com
Сын пришел с работы уставшим. Николай Иванович спросил, разливая суп по тарелкам:
— Сколько сегодня вызовов?
— Четыре.
— Ого.
— Небольшой магазинчик, мусорные баки и две квартиры. В одной погиб мужчина, скорее всего, уснул пьяный с сигаретой. Да, и Катя приходила.
— Какая Катя? Свечникова?
— Да, жена… вдова Андрея.
С Андреем Слава дружил еще со школы, вместе учились, служили в армии, вместе работали в пожарной охране. Андрей погиб во время тушения, рухнуло перекрытие. У него остались молодая жена Катя и четырехлетний сын Кирилл. С момента гибели Свечникова в Николае Ивановиче поселился страх, при каждом удобном случае он уговаривал Славку подыскать другую работу.
— Как они справляются?
— Плохо, Катя хотела бы выйти на работу, но Кирилла некуда пристроить. У нее смены в магазине по двенадцать часов, какой уж тут садик?
— А Анна?
— А что тетя Аня, она как жила в своей деревне, так и живет, ты же знаешь, что Катюху свекровь невзлюбила.
— Но теперь-то…
— И теперь.
Николай Иванович никогда не понимал соседку – воспитывала сына одна, а, когда тому исполнилось шестнадцать лет, неожиданно оставила мальчишку одного в городской квартире, а сама уехала в деревню «за большой любовью». С тех пор Андрей стал в их семье вторым сыном.
— А знаешь что, позвони Катюше, пусть они придут с Кириллом, что-нибудь придумаем.
— Ты будешь сидеть с ребенком? А справишься?
— Не знаю, — честно сказал отец, — но мне очень хочется внука, а от тебя не дождаться. Во всяком случае, попробовать можно.
«— Стой, кто идет? Куда? Смотри, мил-человек, скоро рогатину опустим.
— Я того, мне в Китай-город надо.
Парнишка, одетый купчиком, прошмыгнул под опускавшимся бревном», — Николай Иванович сделал паузу и обернулся на посапывающего Кирилла. От взгляда мальчик проснулся.
— Деда, а что ты делаешь?
— Пишу.
— Сказку?
— Почти. Пойдем гулять?
Сегодня их путь лежал мимо пожарной каланчи, Николай Иванович специально выбрал этот маршрут.
— Смотри, Кирюша, это пожарная башня или каланча. Раньше это было самым высоким строением в городе. Пожарные забирались вон на тот балкон и смотрели на город – не горит ли где?
— И видели?
— Видели. Заметив огонь, сразу же на лошадках ехали тушить.
— Как мой папа?
— Как твой папа… — Николай Иванович сглотнул.
— А мой папа тоже смотрит за пожарами, только с облака, вон оттуда, — мальчик поднял личико к небу.
— Конечно, пойдем лучше в парк.
— А знаешь что? Я когда вырасту, тоже буду пожарным, — гордо сказал малыш, протягивая ладошку Николаю Ивановичу.