София любила это место именно вечером, в то время, когда яркий город, словно шумящий партер, погружался во тьму, а здание театра, подсвеченное золотистыми огнями, становилось сценой.
В такие минуты она слышала звучащую внутри музыку, видела летящих балерин. Они существовали в ее голове, ведь не случайно, каждый спектакль она знала наизусть.
Большой театр в Москве. Фото: по лицензии CC0 Pxhere.com
Сегодня дают «Жизель» — самый трогательный балет, гимн нежной любви, правящей миром. Она видела последнюю постановку, новую старую «Жизель», современную версию оригинальной постановки 1841 года. София к новшеству отнеслась неоднозначно, ей казалось, что из героини исчезла трогательность, хрупкость, появилась некая страстность…
Она полюбила Жизель с детства, именно ее мечтала танцевать в Большом театре — не получилось, травма заставила отказаться от балета. Отказалась от танцев, но как отказаться от образа, которым жила?
И любовь ее, такая же разрушительная, как любовь к Альберту, ее Альберт – Андрей тоже предпочел ей свою Батильду – Эмму, дочь влиятельных родителей. Только вот Ганса в ее жизни не было. Ей всегда было обидно за этого персонажа, а в последней постановке он окончательно превратился в агрессивного влюбленного. Нет, Ганс не мог быть таким, иначе он не полюбил бы хрупкую Жизель.
После расставания с Андреем, София чувствовала себя девушкой–вилисой, жизнь осталась в том мире, где был возлюбленный.
София смотрела на входящих в театр, немного завидуя. Каждый раз, когда она замирала на финальном танце Жизели, она чувствовала, что образ Андрея рассыпается в сцене рассвета на кладбище.
— Девушка, вы не могли бы составить мне компанию, у меня есть лишний билет?
— Лишний? В Большой? – удивилась София, разглядывая молодого мужчину. О таких бабушка говорила, что у них военная выправка.
— Так получилось. Купил приятелю, мы тут в командировке, но, оказалось, мечтаю попасть в Большой театр только я, у приятеля другие предпочтения.
— Вы бы хотя бы представились.
- Извините, прекрасная незнакомка, меня зовут Владислав, Владислав Рощин.
— Рощин? – не поверила София.
— А что вас так удивило?
— Ганс, Ганс – лесничий.
— Не понимаю.
— А вы знаете о чем «Жизель»?
— Нет.
— Тогда нам надо торопиться, чтобы успеть купить программу. Пойдемте, я расскажу вам. Кстати, меня София зовут.
Среди по-вечернему одетой публики новый знакомый растерялся. Софии нравилось это смущение, восторг, который видела в его глазах. Она успела пересказать историю любви юной Жизели, рассказать легенду о юных девушках, умерших до свадьбы.
— Ночью вилисы выходили из могил, окружали прохожего мужчину и танцевали с ним, пока он не падал бездыханный, — шептала она ему, когда они заняли свои места.
— До смерти?
— Конечно. Ведь в этом танце – вся их загубленная любовь, вся сила страсти!
Свет погас, из оркестровой ямы донеслись первые звуки. Все стихли, мир исчез, рождался танец.
Он позвонил утром.
— София, я должен сегодня уехать, но я вернусь совсем скоро, вернусь и увезу тебя к себе. Поедешь со мной на север, моя Жизель?