В этот день Любовь поднялась рано, надо успеть к первой службе. Сегодня светлый праздник, а настроение совсем не светлое, первое Благовещение без Владимира, первое вдовой.
Она достала рыбу из морозильника, успеет оттаять до ее возвращения. Как же Володя любил ее рыбу! Пост никогда не держал, да и верил как многие, вроде и верил, а в Храм не ходил, но к ее вере относился с уважением. Иногда Любовь думала, что ему даже немного стыдно за то, что ленится идти и стоять службу, что не может отказать себе в еде, по-детски стыдно.
Фото: по лицензии CC0 Pxhere.com
Они прожили вместе почти пятьдесят лет, большую часть жизни, и она не умела жить без него, не научилась. А можно ли этому научиться, можно ли вставать и не бежать на кухню, и только помешивая кашу, понимать, что она опять варит его любимую, рисовую. Убрала его вещи, попрятала по шкафам и ящикам, но они как-то незаметно вновь появлялись то на комоде, то на прикроватной тумбочке. Да и как их спрятать, все в их доме просто кричит о Володе.
Холодное Благовещение в этом году, почти зимнее, даже снег не везде сошел. Любовь медленно шла по аллее, щурясь от яркого солнца. В последний раз они гуляли здесь с мужем прошлой осенью, в конце октября, когда на деревьях почти не осталось листьев, лишь редкие рыжие спутанные вихры свисали с берез. Это он научил ее видеть прически березок, многоцветную мозаичность палых листьев, кружево черных веток на фоне темнеющего неба. Она уже не удивлялась образности, привыкла, как привыкла к шутливым стишкам, которые он сочинял по любому поводу.
«Любовь пришла ко мне с любовью,
С рагу, капустой и морковью»,
— говорил, морщась от нелюбимого рагу.
«Украду я тебя, у плиты украду,
В гости к стылым скамейкам тебя уведу».
Она вспоминала, как в эту их последнюю прогулку, Володя вдруг остановился, показал на дом, проступающий сквозь голые деревья, и воскликнул:
– Я должен тебе это показать!
— Что, Володя? Я устала, замерзла, мне надо готовить ужин!
— Нет, возражения не принимаются. Спорим, что ты ничего не знаешь о двухэтажном каменном доме, мимо которого ходила тысячи раз.
В этот раз она сама свернула к этому дому, в ее ушах звучал голос мужа, рассказывающего о старинном здании, где, по слухам, живет привидение.
— Обрати внимание на магазин, который здесь находится!
— «Женская штучка», это магазин косметики и белья.
— Здесь не могло быть другого магазина! Этот дом был построен для любимой жены, и когда хозяйка скончалась, ее супруг так тосковал, что заперся здесь. Торговые дела пришли в упадок, управляющие все растащили. Его брат пытался привлечь их к ответственности, но насколько успешно – неизвестно. Брат и поддерживал несчастного вдовца, который тридцать лет не выходил из этих стен. После его кончины дом продали, а новые хозяева жаловались, что видят бледную женскую фигуру по ночам. Дом перепродавали до самой революции. А потом сюда въехал рабочий люд, которому не было дела до призрачных красавиц. И от любви осталось только имя – Анна.
— И магазин!
— И магазин.
Маленького рыжего котенка он заметил у подъезда. Володя всегда любил кошек, а она была против.
— Люба, она же замерзнет, — произнес, отогревая в ладонях рыжий пищащий комочек. – Давай возьмем, назовем Нюськой, в честь неумирающей любви.
— Не выдумывай. Убирать за ней, да и мебель у нас новая.
— Но это чудо у нас переночует, завтра найду ей добрую хозяйку.
Это была последняя их прогулка, через неделю Володи не стало. Если бы знать, что со смертью ничего не заканчивается, что сейчас он там, ждет ее, сочиняет стишки, чтобы позже прочесть ей все сразу.
Любовь вошла в подъезд, лифт почему-то не работал. Еще поднимаясь по лестнице, она услышала писк. У ее двери сидел маленький рыжий комочек.
— Ну что, Нюська, пошли домой!
Показалось или котенок ей улыбнулся?