Альбине все больше хотелось закрыть глаза, лечь и раствориться, исчезнуть из тесного, шумного жилища. Двое детей – пятилетний Генка и десятилетний Славка, муж Сашка, прилипший к монитору, его отец Павел Сергеевич – и все на пятидесяти квадратных метрах без малейшего шанса покинуть квартиру.
Фото: по лицензии PxHere
Когда объявили карантин, они еще смеялись, радовались неожиданному отдыху. Но отдых быстро перерос в кошмар: работать удаленно, когда невозможно сосредоточиться, когда дети ни на минуту не оставляют в покое, а свекор стоит за спиной, то еще удовольствие. А готовка, она никогда не думала, что придется готовить в десятилитровых кастрюлях, кухня — магическое место, притягивающее обитателей квартиры, как днем, так и ночью. Кстати, о времени. Сутки точно подросли, в них часов тридцать, не меньше.
Альбина понимала, что не справляется, срывается, что первое место, куда она пойдет, как только будет возможно – в ЗАГС, чтобы избавить себя хотя бы от двух подопечных. Пусть уезжает со своим папочкой в поселок, пусть сам готовит и стирает, она справится и без него. Они с мужем уже несколько дней не разговаривали, во всяком случае, лично. Посредником между ними стал папа Паша. Альбине и это не нравилось, что за детский сад, право слово. Ведь всего-то попросила позаниматься со Славкой, каждый день учить ребенка на удаленке она не успевала. Сашка сорвался, хлопнул дверью и выскочил на балкон, в единственное место, где еще можно было уединиться, и просидел за ноутбуком до вечера.
Но после снятия ограничений в ЗАГС она не пошла, надо было заниматься другими проблемами. Предприятие, на котором Альбина работала, кризис не пережило, надо было искать работу. А тут еще проблемы со Славой, учительница Ирина Евгеньевна позвонила, попросила прийти.
Ирина Евгеньевна ждала Альбину в холле. Альбина уже приготовилась объяснять, что на карантине полноценно заниматься они просто не могли, обещать, что обязательно все подтянут, но, к удивлению, учительница завела разговор не об успехах сына. Она протянула ей два листка – на одном был какой-то непонятный детский рисунок, а на втором его расшифровка.
— Психолог работала с детьми сразу после карантина. Просила их нарисовать фантастическое животное, это довольно точный тест из практики психоанализа. Славин рисунок очень насторожил. Там есть ее заключение, и еще, обратите внимание, ребенок находится в подавленном состоянии, цвета очень темные. Славе просто необходима психологическая помощь. Как он спит в последнее время?
Если бы Альбина знала, как они спят, она торопилась быстрее закрыть дверь в детскую спальню, чтобы иметь хоть несколько минут одиночества под душем.
Поблагодарив учительницу, Альбина взяла визитку психолога, пообещав сводить ребенка для консультации.
Дома она не стала читать комментарий психолога, а попробовала сама нарисовать своего собственного зверя.
Полную расшифровку этого теста она легко нашла в интернете. Психозавр знал о ней больше, чем она сама о себе знала. Сплошная агрессия и защита, никакой сексуальности, никакой опоры в жизни. Интересно, а что переживает Сашка?
Муж хмыкнул, но взял коричневый карандаш и изобразил летающего ежика.
— А теперь смотри, — Альбина протянула ему анализ фигурки.
— Работает, — удивился муж. – И что нам теперь делать? Идти к психологу или пробовать самим разобраться?
— Сегодня мы уже поняли многое, вылезли из своих мирков.
— Прости меня, Алька. Меня все это раздражало, и я совсем не думал, как ты справляешься. Просто хотелось исчезнуть.
— И мне, — рассмеялась Альбина. – Мне кажется, что наших психозавров надо повесить на стену, как напоминание.
— Как ты его назвала? Психозавр?
— Ну да, портрет атавизма подсознания.