Это так символично, что актер Николай Караченцов и Ленком, театр его жизни, на подмостках которого он сыграл лучшие свои роли, став символом одной из самых удачных, легендарных постановок, родились в один день – 27 октября.
Благодаря таланту Караченцова, Ленком всегда плескался в славе и утопал в цветах. Благодаря творческому гению Ленкома, утопал в цветах и славе Караченцов.
Кажется, эти двое просто были когда-то созданы друг для друга.
А вот интересно, если бы можно было взять интервью у театра, что бы Ленком мог рассказать о Караченцове? Какие роли его назвал бы в числе своих любимых? Интересно об этом пофантазировать.
Вопрос первый: интересно, а Ленком помнит свою самую первую встречу с Караченцовым?
Наверняка, помнит. Это случилось в 1967 году, когда Караченцов окончил с отличием курс В. К. Монюкова Школы-студии МХАТ и, по удивительному стечению обстоятельств, попал не во МХАТ, как это принято, а в Театр имени Ленинского комсомола. На тот момент в Ленкоме была острая нехватка актеров: Анатолий Эфрос ушел с поста главного режиссера, и вместе с ним ушли в театр на Малой Бронной и многие актеры театра. Пришлось укомплектовывать Ленком лучшими студентами-мхатовцами, в числе которых был и Николай Караченцов.
Театр Ленинского комсомола, наверняка, помнит и первые роли актера: это были еще эфросовские постановки «Прощай, оружие!» и «Снимается кино», «Мой бедный Марат» и «104 страницы про любовь».
Вопрос второй: помнят ли подмостки Ленкома, благодаря какой роли о Николае Караченцове узнали, заговорили?
Безусловно, помнят. Ведь тот спектакль «Тиль» в 1974 году запомнился многим. И не только благодаря искрометной и талантливой, хулиганской игре Николая Петровича. Но и гением Марка Захарова, бросившего вызов традиции и поставившего очень дерзкий и острый спектакль о Тиле Уленшпигеле, и потрясающим талантом драматурга Григория Горина и незабываемой музыке композитора Геннадия Гладкова. Это был тот самый случай, когда сошлись все звезды на одних театральных подмостках – как же может не помнить об этом Театр Ленинского комсомола?
Вопрос третий: а у Ленкома есть любимые роли Караченцова, роли-фавориты?
Принято говорить, что самая яркая, самая символичная и самая значительная роль Караченцова в Ленкоме – это была роль графа Резанова в рок-опере «Юнона и Авось». Но кроме этой, безусловно, легендарной роли, у Николая Петровича было немало интересных, очень ярких, запоминающихся ролей.
Наверное, Ленком мог бы назвать роль Караченцова в спектакле «Автоград 21» — это был первый спектакль, поставленный в театре Марком Захаровым, и именно после этой роли режиссер понял, что Караченцов – его актер, и выбрал его для роли Тиля.
Источник видео: РКН: сайт нарушает закон РФ
Затем, Ленком мог бы упомянуть роль Меншикова в спектакле «Шут Балакирев», поставленном по последней пьесе Григория Горина: драматург поставил последнюю точку в сценарии буквально за несколько часов до своей смерти. Конечно же, это был очень знаковый спектакль и знаковая роль: сам Горин не увидел премьеры, но актеры играли ее так, как будто Григорий Израилевич присутствовал в зале.
Ну и, конечно, Ленком не забыл бы рассказать про роль Караченцова в рок-опере «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», написанной Алексеем Рыбниковым на основе поэмы Пабло Неруды. В этом спектакле 1976 года Николай Петрович играл сразу две роли: роль Смерти и роль главаря рейнджеров.
Вопрос четвертый: помнит Ленком, как уходил Караченцов?
Такое не забывается, Театр Ленинского комсомола, конечно, помнит тот день 26 октября 2018 года. Наступило бы завтра, и Караченцов вместе с Ленкомом отпраздновали бы свои дни рождения, как всегда это бывало, но сегодня пришло известите, что Николай Караченцов так и останется 73-летним.
Ленком, конечно, помнит.
Было много цветов, как и всегда, когда люди приходили в Театр к Николаю Петровичу. И людей было много. Как всегда. Был и Дмитрий Певцов, которому в тот же вечер предстояло играть графа Резанова на сцене Ленкома. И он уже знал, кому поклонится до земли, выйдя на подмостки. Был и Марк Захаров, который рассказал, что Ленком стал «Ленкомом» именно с легкой руки Караченцова: тот считал, что вечно молодой и хулиганистый театр не может иметь такое пафосное и длинное название, и предложил его сократить. Была Инна Чурикова, которая назвала Караченцова человеком «с обнаженной душой». А еще были тысячи людей, и у каждого из них был свой Караченцов. И ответы на все те вопросы, которые здесь заданы Ленкому, у каждого, кто пришел проводить актера в последний путь с его родной, единственной в его жизни сцены, тоже были бы свои.
Вопрос последний: что мог бы сказать Ленком Николаю Караченцову на прощание, если бы мог?
Наверное, ответ здесь очевиден:
«Я тебя никогда не забуду».