Последователь Ван Гога с уклоном в… реализм. О Петре Кончаловском

Путь Петра Кончаловского в искусстве охватывал значительный отрезок времени. Многие полагают, что он многое взял от Ван Гога, после того, как посетил выставку голландского художника в Париже в 1907 г.

Однако не секрет, что в юности он увлекался классической живописью, затем с головой погрузился в эксперименты, разыскивая свежие формы для выражения своих идей, чтобы в конечном итоге… вновь вернуться к реалистическому стилю. Эта траектория развития наглядно прослеживается при рассмотрении его автопортретов, созданных в различных художественных манерах и с применением контрастных палитр. Иными словами – эксперименты были налицо (в прямом и переносном смыслах этого слова).

Ранние автопортреты Петра Кончаловского, написанные в период его обучения в Московском художественном училище, свидетельствуют о крепкой академической базе. В них видно не только владение рисунком, но и понимание анатомии и перспективы. Цветовая гамма, как правило, сдержанная, основанная на традиционных сочетаниях, что подчеркивает стремление художника к реализации опять же классических канонов. Эти работы, несмотря на молодость автора, уже демонстрируют его вдумчивый подход к изображению внутреннего мира человека, хотя он и придерживался установленных правил.

Художник-искатель

Период художественных экспериментов отмечен явным разрывом с предыдущим этапом. Кончаловский начинает смелее обращаться с формой, погружаясь в поиск новых средств выразительности. Его автопортреты этого времени более экспрессивны. В них используются неожиданные цветовые решения, деформация пропорций, а также применяются абстрактные элементы. Это время поиска, когда художник прощупывает границы дозволенного, стремясь освободиться от сковывающих его рамок реалистичности и найти свой собственный, уникальный стиль письма.

В этих экспериментальных работах проступает стремление Кончаловского к более глубокому знанию психологии. Он пытается передать не только внешнее сходство, но и сложные, зачастую противоречивые состояния души. Это может проявляться в остроте взгляда, напряжённости линий, или, наоборот, в утончённой меланхолии, выраженной через цветовую палитру. Контрасты, как внутренние, так и внешние, становятся ключевым инструментом в передаче драматизма человеческого бытия.

Форма и цвет – две основы. И всё?

В начале 1910-х годов Пётр Петрович, объединившись с единомышленниками, основал арт-объединение «Бубновый валет». Члены группы сознательно отказались от реалистических традиций, обратившись к более новым направлениям. В основе их художественных исканий лежали постимпрессионизм, кубизм и фовизм. Цвет и форма – вот два кита, на которые опирались художники того времени.

Кончаловский в то время проявил себя в различных жанрах, однако значительное место в его творчестве стали занимать портреты членов семьи. Особенно выделяются две его работы под общим названием «Семейный портрет». Первая, датированная 1911 годом, отражает впечатления от испанского путешествия, представляя жену и детей художника на фоне восточного панно, она выполнена преимущественно в чёрно-белых тонах. Второй «Семейный портрет», известный также как «Сиенский», был создан в 1912 году во время поездки Кончаловского по Италии. Помимо характерного для того периода примитивизма, в этой работе прослеживается влияние мастеров итальянского Возрождения и их фресковой живописи.

Период начала 1910-х годов ознаменовался формированием уникального художественного стиля Кончаловского: живописи плотной, насыщенной, отличающейся буйством красок и отказом от второстепенных деталей. Яркой чертой его работ этого времени является статичность композиций – ни в натюрмортах, ни в портретах, ни в сюжетных полотнах художника нет и следа движения.

Премия вместо наказания

Пётр Кончаловский сумел сохранить творческую независимость и своеобразную внутреннюю свободу даже в условиях тоталитарного режима. Когда ему предложили написать портрет Сталина, он ответил, что напишет вождя только в том, случае, если тот будет позировать ему. В противном случае он не возьмётся за работу.

В то время как приближённые вождя народов расценили данное предложение как чрезмерную неосмотрительность, люди, близко знавшие художника, понимали, что его отказ писать портрет Сталина, при всей своей кажущейся смелости, был не столько актом протеста, сколько проявлением глубокого художественного принципа. Кончаловский, как истинный мастер, стремился к подлинности, к передаче живого образа, а не канонического, заранее одобренного изображения. Он видел в Сталине не символ, а человека, и только личное общение могло бы дать ему материал для создания достойной работы. Позировать Сталин отказался, поскольку не обладал таким количеством времени, чтобы уделять внимание каждому художнику.

Удивительно, но этот эпизод, ставший ярким свидетельством его характера, не только не сломал карьеру художника, но даже, возможно, добавил ему ореол непокорности и индивидуальности. В те же годы, когда государственная машина требовала единообразия и идеологической выдержанности, Кончаловский продолжал писать то, что любил сам, и что трогало его душу. Его мастерская была заполнена цветами, натюрмортами, портретами близких — тихий, личный мир, далёкий от парадных батальных сцен и триумфальных шествий. Эта преданность собственному видению и искренность в искусстве, вероятно, и были той самой притягательной силой, которая вызывала уважение даже у тех, кто стоял у власти.

Получение Сталинской премии стало, пожалуй, апофеозом этого парадокса. С одной стороны, это было признание его таланта на самом высоком государственном уровне, своего рода «амнистия» за прошлые вольности. С другой стороны, это подтверждало, что искреннее искусство, даже если оно не всегда следует заданным канонам, способно пробить бюрократические стены и заслужить признание. Кончаловский, словно играя по своим правилам, сумел гармонично вписаться в советскую художественную реальность, не изменяя себе.

Именно эта двойственность, это умение сочетать внешнюю лояльность с внутренней свободой, делала Кончаловского столь необычным явным и скрытым героем своей эпохи. Его жизнь и творчество — это урок о том, как сохранить свою подлинность в любых обстоятельствах, как найти баланс между личным призванием и требованиями времени, и как истинное искусство, основанное на искренности и таланте, всегда найдёт свой путь к сердцам людей.