Много ли мы знаем про М.Е. Салтыкова-Щедрина? По сравнению с другими писателями, которые изучаются в курсе литературы, не очень. Если постараться и напрячь память, то со школьной скамьи он нам знаком как автор сказок о том, как мужик накормил двух генералов, о диком помещике, а также о премудром пескаре и карасе-идеалисте. Помимо этого, в памяти могут всплыть многочисленные афоризмы писателя. Правда, далеко не все точно принадлежат именно ему, но вот это, например – «Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства» и «Когда и какой бюрократ не изнывал о мысли о лишней тысяче?» – безусловно, принадлежит ему.
Крамской Иван Николаевич, портрет М.Е. Салтыкова-Щедрина (фрагмент), 1879 г., общественное достояние
«А сам-то ты чьих будешь?»
Строго говоря, принадлежность семьи писателя к дворянской знати была довольно сомнительной. Его прапрадед, прозванный Курганом, был выходцем из небогатого дворянского рода, получившим невысокий титул благодаря протекции. К таким выскочкам относились с презрением и пренебрежением. Тщеславный Курган, унаследовавший от отца фамилию Сатыков, без разрешения добавил в неё литеру «л», стремясь примкнуть к древнему и уважаемому роду.
Узнав об этом, подлинные Салтыковы возмутились и направили монарху гневную жалобу. «Дворянина низкого происхождения» подвергли телесному наказанию – Курган получил пятьдесят ударов плетью. Тем не менее, вожделенную букву ему разрешили сохранить, посчитав, что за неё он уже получил достаточно.
Евграф Васильевич Салтыков, отец будущего литератора и коллежский советник, был известен своим кротким и миролюбивым характером. В отличие от него, Ольга Михайловна Забелина, мать, имела репутацию женщины строгой и любящей делать только так, как решит она сама.
Годы учёбы и карьера чиновника
Отправленный на обучение в Московский дворянский институт, Михаил проявил себя вначале очень способным и трудолюбивым мальчиком, что позволило педагогам перевести его в Царскосельский лицей. Однако кто-то прознал, что он «ненастоящий» Салтыков, и юного Михаила задразнили.
Здесь-то у мальчика и проявился маменькин характер. Услышав очередные оскорбления в свой адрес, он бросался на обидчика с кулаками. Иногда справиться с несколькими одноклассниками у него не получалось, и он часто бывал избитым сам. Однако эти поражения не могли заставить его отказаться от умения стоять за себя, и в следующий раз драка повторялась.
Покинув стены лицея, молодой человек мечтал о литературном поприще, однако из-за повести «Запутанное дело» его отправили в ссылку в Вятку. В провинции к людям, попавшим в немилость, относились своеобразно, как к внебрачным детям монархов: обходительно и с пониманием, осознавая, что получившего высочайший гнев могут и помиловать. Поэтому с ним следовало быть осторожным. Салтыкова почитали и опасались. Он получил должность чиновника по особым поручениям при губернаторе, а с приходом к власти Александра II был назначен сначала вице-губернатором в Рязань, а затем в Тверь.
Во время службы Салтыков постоянно повышал голос на подчинённых и оставлял на документах резкие отзывы, такие как: «Бред!», «Бессмыслица!», «Идиот!». Однако начальство не вмешивалось, так как он находился под особым покровительством.
Завершением чиновничьей карьеры писателя стал конфликт с тульским губернатором Шидловским. Будучи главой городской казенной палаты, Михаил Евграфович выгнал посыльного, явившегося к нему от губернатора, не соблюдая установленные правила. Инцидент можно было бы замять, но из-за горячего нрава Салтыкова и вспыльчивости Шидловского небольшая проблема переросла в крупный скандал. Сатирик выпустил фельетон под названием «Губернатор с фаршированной головой». В результате автора перевели в Рязань, но после столкновения и с тамошним губернатором уволили со службы.
Позднее, когда Михаил Евграфович серьёзно занялся писательским делом и стал публиковать сатирические рассказы в журналах «Современник», «Время», «Московские ведомости» и других, ему недвусмысленно намекнули, что отставному советнику неплохо было бы обзавестись псевдонимом. В рассказах высмеивались пороки общественной жизни, что не очень нравилось властям, а поскольку отставной советник всё-таки продолжал относиться к государевым людям, писать сатирические рассказы, направленные против власти и при этом подписываться своей фамилией, было не очень хорошо.
По свидетельствам современников, подобрать псевдоним Салтыкову помогла жена – Елизавета Аполлоновна Болдина. Она не очень интересовалась делами мужа, но знала о том, какого рода рассказы он писал. «Раз ты так щедр на разного рода сарказмы, — сказала она, — лучшей фамилии, чем Щедрин и придумать невозможно».
Жена писателя Елизавета Аполлоновна Болтина. Фото: общественное достояние
Правда, справедливости ради стóит отметить, что двойной фамилией писатель никогда не подписывался, оставляя псевдоним исключительно для печатных изданий.
Жизнь, отражённая в книгах
Детские годы, которые никак нельзя было назвать счастливыми, позднее нашли отражение в произведениях Салтыкова-Щедрина. Недостаток родительской любви породил глубокую обиду на мать, которую он стал воспринимать как символ всего негативного в русском дворянском сословии. Это чувство не покидало его на протяжении всей жизни и находило выход в его творчестве.
Несомненно, в романе «Пошехонская старина» писатель создал образ, основанный не только на прототипе матери, но и на событиях из собственной биографии, представив публике Никанора Затрапезного. Никанором, по сути, был он сам, поскольку жизненные пути персонажа и автора удивительно перекликались. В «Господах Головлёвых» наблюдается та же картина: описывается властная помещица и её семья, где ни одному из членов не разрешается вымолвить лишнего слова.
Он ещё и игрок!
Как и многие современники из его социального слоя, Салтыков питал слабость к азартным играм, особенно к картам. Однако, в отличие от Некрасова, и, пожалуй, большинства игроков того времени, он предпочитал небольшие ставки (игра без денежного интереса для него теряла смысл). В карточной игре Салтыков был крайне неискусен, так как не умел прибегать к обману и совершенно не принимал во внимание особенности поведения и тактику противников. При этом он относился к игре с крайней серьёзностью, и неудачи сильно его огорчали.
После поражения он никогда не признавал собственных ошибок, наивно перекладывая всю ответственность на партнёров. Близкие люди, зная эту его особенность, старались разрядить обстановку шутками. Ну, а игра с незнакомыми людьми почти всегда заканчивалась конфликтом.
Чуткий и любящий отец
Несмотря на то, что Михаил Евграфович слыл раздражительным и ворчливым человеком, он очень любил своих детей. Сочинял для них рассказы и сказки, забавно рассказывал о поведении канареек, остававшихся на его попечительстве, когда дети уезжали отдыхать, помогал дочке писать сочинения по литературе, пока та училась в школе.
Дети Салтыкова-Щедрина Елизавета и Константин в 1881 году, Фото: общественное достояние
Незадолго до ухода из жизни он написал своему сыну прощальное письмо, в котором призывал молодого человека быть всегда искренним и честным. Помимо этого, в письме он просил сына всегда хорошо учиться и из всех наук особое внимание уделять литературе.
Заканчивалось письмо так: «Звание литератора предпочитай всякому другому». Этими словами Салтыков-Щедрин словно хотел показать, что сам он остался верен своему призванию до конца.